Zack Kassian Womens Jersey  Ꙭ Читать Лига историков | Ха Ха приколы
Животные

Лига историков

Родился Игорь в 1928-ом в Северной Осетии. После того, как мать мальчика скончалась – а отец исчез в неизвестном направлении, его отправили жить к тете; через некоторое отец дал о себе знать, позвав мальчика к себе. Война, однако, помешала воссоединению семейства – Пахомова-старшего призвали в армию. Отношения с мачехой у мальчика как-то не сложились; в конце концов Игорь сбежал из дома и подался в беспризорники.

Из воспоминаний Игоря Пахомова:

«Я очень много читал про беспризорников и решил удрать от мачехи. Решил — и удрал: сел на поезд и поехал. На этом поезде я доехал до Орджоникидзе, — тогда город назывался Владикавказ. В 12 часов поезд загнали в тупик и всех выгнали. А это зимой было дело, — мороз не сильный, около 10 градусов, — но всё равно. Всю ночь я шатался по городу, уже было замерзал, но меня взяли в милицию и отправили в детприемник…

Я врать не умел, — а ведь можно было сказать, что я из Воронежа, откуда моя мать. А так мачеху заставили меня забрать, и мы снова мы не поладили. Она говорит: «Отца убьют, а ты останешься на моей шее!» Из-за этого я опять убежал. Но опыта я уже набрался, — и рванул на Кавказ. Там я путешествовал по разным городам…

…приехали в Поти… Направился на рынок, и вдруг с правой стороны смотрю, — стоят корабельные мачты. Думаю: «что такое?» Я даже понятия не имел, что там море. Думаю: «пойду». Остановился я около сторожевика «Шторм». Это такой красавец, — небольшой, тонн 150. Он сопровождает караваны, охотится за подводными лодками. Красота, в общем. Я встал, рот разинул и смотрю. Сходит матрос, подошел ко мне, стал расспрашивать. Я сказал, что беспризорник. Правда, я не сказал, что удрал от мачехи. Мол, нас эвакуировали, и мы растерялись. Он меня спрашивает: «Ты кушать хочешь?» Странный вопрос! Во время войны кто не хотел кушать? Он побежал, притаскивает селедку и здоровенный ломоть хлеба. Утром будят: «Вставай, завтракать». Я встал, меня накормили. Потом матросы говорят: «Давай мы его приоденем. Что он в старье рваном?» Они мне дали белую робу, бескозырку. На бескозырке даже была лента с надписью — «Шторм». Ботинки маленькие не нашли, и штаны тоже не нашли: дали большие. Я штаны заворачивал в портянку — и в ботинки.

Там я и остался.»

Разумеется, долго пребывать в столь непонятном состоянии Пахомов не мог: на него обратили внимание органы опеки. Учиться в школе Игорю не хотелось; его влекли боевые действия. На Черном море он не преуспел – согласно новым законам детей на флот брать было запрещено. На Каспийском море парень сумел выбить себе место на мониторе ‘Красный Азербайджан’; потом его вновь отправили доучиваться. В школе Игорь пробыл недолго; вновь он решил попытать счастья на Черном море и на сей раз смог стать юнгой на одном из бронекатеров Батуми. Именно с этого момента и началась его военная карьера. Мальчик успел поработать коком, помощником пулеметчика, часовым, помощником радиста…

Война меж тем дошла до Дуная. Пахомов принял участие в целом ряде важных операций – он брал город Вуковар, участвовал в атаке на Эстергом (к тому моменту его, юнгу, уже назначили штатным пулеметчиком), дошел до самой Вены, а оттуда – до Братиславы.

Из воспоминаний Игоря Пахомова:

«…в настоящую операцию, на город Вуковар. Мы всё погрузили и пошли. Шли долго, потом ворвались в город. Там все еще спали. Пленных взяли, — потому что они не ждали нападения. Но наш катер на реке — отличная мишень. А если поставят дрянную пушченку или крупнокалиберный пулемет? А ведь он может пробить нашу броню. Два катера ходили вдоль города, отвлекали огонь на себя и гасили его. У нас два пулемета ДШК и пушка с танка Т-34, вместе с башней.

Я сижу в камбузе на корме, мы вышли в город. Смотрю, — город мертвый. Ни души, не стреляют, ничего. Думаю: «что я буду сидеть? Надо набрать картошки». На самой корме был камбуз, там в трех метрах лежал мешок с картошкой. Я взял ведро и вышел туда, — стою, как дурачок, на пистолетный выстрел вышел. Что значит пацан был, не соображал!

И тут с берега раздался грохот выстрела. Я глянул — в рубке дыра, и оттуда вылетел фарш с волосами, настоящий человеческий фарш. Я, конечно, опешил. А катер на полном ходу врезался в лес. Мотор тут же заглох, и нас стали спокойно расстреливать. Я как открыл рубку, глянул, — а там вот такая куча мяса: руки, ноги. Всё это шевелиться, ругается матом. Смотрю, оттуда вылез Честнов, командир катера, — глаз у него висит, все в крови. Пошатываясь, он ушел в кубрик. Потом встал Иван, рулевой. Смотрю, — у него рука оторвана начисто, висит на коже, и глаз на роже висит, вылез. С правой стороны, как снаряд попал, пулеметчик лежит, — одна нога оторвана начисто, а вторая в двух местах перебита.

В это время радист Володя Чугунов вылез из рубки, кричит: «Рация не работает!» А на корме метров в 10 у нас пулемет. Пулеметчик башню вертит, а танка не видно, — он там где-то замаскировался в развалинах. И вдруг в него — бах! Разлетелась вся башня на корме, пулемётчика разнесло, и его кишки повисли на деревьях. Мы тут как раз трое были. Радист вылез, и он загородил меня. Я смотрю, у меня на глазах у него провалилась переносица, и в колено попал осколок. Второй сидел в рубке, ему попало в задницу. Всем попало, — и мне тоже попало.

Было ясно, что оставаться на катере больше нельзя, но и раненых под таким огнём вынести невозможно. «Надо уходить», — сказал командир, но кому-то придётся остаться с ранеными. Все молчали, ждали приказа, кому остаться. Командир задумался, а потом повернулся ко мне и спросил: «Игорь, ты останешься»? Я сказал: «Останусь», — и команда покинула катер под пулемётным огнём.

Немцы, конечно, заметили, что на катере остались люди. Стали кричать нам, и я подумал, что они решили взять нас в плен. Тем более, что они перестали бить прямой наводкой. Чтобы нас добить, достаточно было одного снаряда в борт, ведь катер был забит боеприпаса-ми и авиационным бензином. Я зарядил два автомата, кроме того, у нас был целый ящик гранат. Я вставил запалы и разложил их по всему катеру.

Сдаваться я не собирался. Потом немцы решили добить нас минами. Через каждые две — три минуты к нам летела мина. Мы слышали, как она летит, и гадали, попадёт или нет, но большинство мин взрывалось в кроне деревьев, и только к вечеру мины стали пробивать крону и ложились у самого борта.

Вскоре я услышал шум мотора и увидел проходящий мимо нас катер. В штабе Сулинской бригады бронекатеров, я рассказал, что мы там пережили, и командование решило наградить меня орденом Ленина, но потом выяснилось, что его стали давать только вместе с золотой звездой Героя, поэтому меня наградили орденом Красного Знамени.

…меня направили на БК-232 к лейтенанту Чекадонову. Там не было пулеметчика, и до прихода штатного матроса мне доверили пулемёт. В это время мне было уже 16 лет. Но вот настало время идти на высадку десанта в тыл к немцам. Это было под г. Исторгом в Венгрии. К нам пришёл комбриг, чтобы пожелать нам удачи. Первым делом он спросил у командира: «Как у нас с личным составом»? Командир ответил: «Всё в порядке, только нет пулемётчика, но за него юнга Пахомов».

«Этого юнгу я хорошо знаю», — сказал комбриг, а потом спросил у меня, умею ли я стрелять. Я ответил, что умею. «Ну, тогда пальни в горы». Я развернул пулемёт и открыл огонь. Слышу, он кричит: «Хватит! Хватит!» — обрадовался. Потом повернулся к командиру, махнул рукой и сказал: «Годится».»

11 апреля 1945 года, когда наши войска вели уличные бои, освобождал от фашистов столицу Австрии, отряд бронекатеров Дунайской флотилии получил необычное задание. В Вене было пять мостов через Дунай. Четыре из них гитлеровцы взорвали. И уже заминировали пятый – Имперский мост, один из красивейших на Дунае. Нужно было спасти его. Пять бронекатеров среди бела дня прорвались к этому мосту, захватили его и удержали до подхода наших частей. Во время высадки бронекатера прикрывали десант своим огнем. Геройски вёл себя в этом бою Игорь Пахомов. Пулемёт его, раскалённый от интенсивного огня, несколько раз заедало – в стволе застревала гильза. Игорь, несмотря на обстрел, выскакивал из-за укрытия, шомполом выбивал гильзу, возвращался и продолжал вести огонь по фашистам.

Из воспоминаний Игоря Пахомова:

«На этом вся война у меня закончилась… второй орден Красного знамени дали за Вену.  А вот первый «за хорошее поведение». Действительно, вел себя нормально.»

Согласно статуту ордена, при повторном награждении орденом Красного Знамени выдавался знак ордена, с белым эмалевым щитком в нижней части ордена, на котором указывалось количество награждений.

источники:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Орден_Красного_Знамени

https://iremember.ru/memoirs/krasnoflottsi/pakhomov-igor-nik…

http://biozvezd.ru/igor-pahomov

https://flot.com/blog/historyofNVMU/3231.php

Показать полностью
11

Источник: pikabu.ru

No votes yet.
Please wait...

Похожие записи

Кажется, я дозрел до покупки квартиры! Как выбрать дом, а вместе с ним застройщика – и не остаться ни с чем

INFBusiness

Рыжий Лис ищет дом

INFBusiness

Потеплело

INFBusiness

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Jared Goff Authentic Jersey 

На этом веб-сайте используются файлы cookie, чтобы улучшить ваш опыт. Предположим, вы в порядке с этим, но можете отказаться, если хотите. Принять Подробнее

Ха Ха приколы

X

Смешные и интересные приколы с анекдотами