Животные

Лига историков

Родился Игорь в 1928-ом в Северной Осетии. После того, как мать мальчика скончалась – а отец исчез в неизвестном направлении, его отправили жить к тете; через некоторое отец дал о себе знать, позвав мальчика к себе. Война, однако, помешала воссоединению семейства – Пахомова-старшего призвали в армию. Отношения с мачехой у мальчика как-то не сложились; в конце концов Игорь сбежал из дома и подался в беспризорники.

Из воспоминаний Игоря Пахомова:

“Я очень много читал про беспризорников и решил удрать от мачехи. Решил – и удрал: сел на поезд и поехал. На этом поезде я доехал до Орджоникидзе, – тогда город назывался Владикавказ. В 12 часов поезд загнали в тупик и всех выгнали. А это зимой было дело, – мороз не сильный, около 10 градусов, – но всё равно. Всю ночь я шатался по городу, уже было замерзал, но меня взяли в милицию и отправили в детприемник…

Я врать не умел, – а ведь можно было сказать, что я из Воронежа, откуда моя мать. А так мачеху заставили меня забрать, и мы снова мы не поладили. Она говорит: “Отца убьют, а ты останешься на моей шее!” Из-за этого я опять убежал. Но опыта я уже набрался, – и рванул на Кавказ. Там я путешествовал по разным городам…

…приехали в Поти… Направился на рынок, и вдруг с правой стороны смотрю, – стоят корабельные мачты. Думаю: “что такое?” Я даже понятия не имел, что там море. Думаю: “пойду”. Остановился я около сторожевика “Шторм”. Это такой красавец, – небольшой, тонн 150. Он сопровождает караваны, охотится за подводными лодками. Красота, в общем. Я встал, рот разинул и смотрю. Сходит матрос, подошел ко мне, стал расспрашивать. Я сказал, что беспризорник. Правда, я не сказал, что удрал от мачехи. Мол, нас эвакуировали, и мы растерялись. Он меня спрашивает: “Ты кушать хочешь?” Странный вопрос! Во время войны кто не хотел кушать? Он побежал, притаскивает селедку и здоровенный ломоть хлеба. Утром будят: “Вставай, завтракать”. Я встал, меня накормили. Потом матросы говорят: “Давай мы его приоденем. Что он в старье рваном?” Они мне дали белую робу, бескозырку. На бескозырке даже была лента с надписью – “Шторм”. Ботинки маленькие не нашли, и штаны тоже не нашли: дали большие. Я штаны заворачивал в портянку – и в ботинки.

Там я и остался.”

Разумеется, долго пребывать в столь непонятном состоянии Пахомов не мог: на него обратили внимание органы опеки. Учиться в школе Игорю не хотелось; его влекли боевые действия. На Черном море он не преуспел – согласно новым законам детей на флот брать было запрещено. На Каспийском море парень сумел выбить себе место на мониторе ‘Красный Азербайджан’; потом его вновь отправили доучиваться. В школе Игорь пробыл недолго; вновь он решил попытать счастья на Черном море и на сей раз смог стать юнгой на одном из бронекатеров Батуми. Именно с этого момента и началась его военная карьера. Мальчик успел поработать коком, помощником пулеметчика, часовым, помощником радиста…

Война меж тем дошла до Дуная. Пахомов принял участие в целом ряде важных операций – он брал город Вуковар, участвовал в атаке на Эстергом (к тому моменту его, юнгу, уже назначили штатным пулеметчиком), дошел до самой Вены, а оттуда – до Братиславы.

Из воспоминаний Игоря Пахомова:

“…в настоящую операцию, на город Вуковар. Мы всё погрузили и пошли. Шли долго, потом ворвались в город. Там все еще спали. Пленных взяли, – потому что они не ждали нападения. Но наш катер на реке – отличная мишень. А если поставят дрянную пушченку или крупнокалиберный пулемет? А ведь он может пробить нашу броню. Два катера ходили вдоль города, отвлекали огонь на себя и гасили его. У нас два пулемета ДШК и пушка с танка Т-34, вместе с башней.

Я сижу в камбузе на корме, мы вышли в город. Смотрю, – город мертвый. Ни души, не стреляют, ничего. Думаю: “что я буду сидеть? Надо набрать картошки”. На самой корме был камбуз, там в трех метрах лежал мешок с картошкой. Я взял ведро и вышел туда, – стою, как дурачок, на пистолетный выстрел вышел. Что значит пацан был, не соображал!

И тут с берега раздался грохот выстрела. Я глянул – в рубке дыра, и оттуда вылетел фарш с волосами, настоящий человеческий фарш. Я, конечно, опешил. А катер на полном ходу врезался в лес. Мотор тут же заглох, и нас стали спокойно расстреливать. Я как открыл рубку, глянул, – а там вот такая куча мяса: руки, ноги. Всё это шевелиться, ругается матом. Смотрю, оттуда вылез Честнов, командир катера, – глаз у него висит, все в крови. Пошатываясь, он ушел в кубрик. Потом встал Иван, рулевой. Смотрю, – у него рука оторвана начисто, висит на коже, и глаз на роже висит, вылез. С правой стороны, как снаряд попал, пулеметчик лежит, – одна нога оторвана начисто, а вторая в двух местах перебита.

В это время радист Володя Чугунов вылез из рубки, кричит: “Рация не работает!” А на корме метров в 10 у нас пулемет. Пулеметчик башню вертит, а танка не видно, – он там где-то замаскировался в развалинах. И вдруг в него – бах! Разлетелась вся башня на корме, пулемётчика разнесло, и его кишки повисли на деревьях. Мы тут как раз трое были. Радист вылез, и он загородил меня. Я смотрю, у меня на глазах у него провалилась переносица, и в колено попал осколок. Второй сидел в рубке, ему попало в задницу. Всем попало, – и мне тоже попало.

Было ясно, что оставаться на катере больше нельзя, но и раненых под таким огнём вынести невозможно. «Надо уходить», — сказал командир, но кому-то придётся остаться с ранеными. Все молчали, ждали приказа, кому остаться. Командир задумался, а потом повернулся ко мне и спросил: «Игорь, ты останешься»? Я сказал: «Останусь», — и команда покинула катер под пулемётным огнём.

Немцы, конечно, заметили, что на катере остались люди. Стали кричать нам, и я подумал, что они решили взять нас в плен. Тем более, что они перестали бить прямой наводкой. Чтобы нас добить, достаточно было одного снаряда в борт, ведь катер был забит боеприпаса-ми и авиационным бензином. Я зарядил два автомата, кроме того, у нас был целый ящик гранат. Я вставил запалы и разложил их по всему катеру.

Сдаваться я не собирался. Потом немцы решили добить нас минами. Через каждые две — три минуты к нам летела мина. Мы слышали, как она летит, и гадали, попадёт или нет, но большинство мин взрывалось в кроне деревьев, и только к вечеру мины стали пробивать крону и ложились у самого борта.

Вскоре я услышал шум мотора и увидел проходящий мимо нас катер. В штабе Сулинской бригады бронекатеров, я рассказал, что мы там пережили, и командование решило наградить меня орденом Ленина, но потом выяснилось, что его стали давать только вместе с золотой звездой Героя, поэтому меня наградили орденом Красного Знамени.

…меня направили на БК-232 к лейтенанту Чекадонову. Там не было пулеметчика, и до прихода штатного матроса мне доверили пулемёт. В это время мне было уже 16 лет. Но вот настало время идти на высадку десанта в тыл к немцам. Это было под г. Исторгом в Венгрии. К нам пришёл комбриг, чтобы пожелать нам удачи. Первым делом он спросил у командира: «Как у нас с личным составом»? Командир ответил: «Всё в порядке, только нет пулемётчика, но за него юнга Пахомов».

«Этого юнгу я хорошо знаю», — сказал комбриг, а потом спросил у меня, умею ли я стрелять. Я ответил, что умею. «Ну, тогда пальни в горы». Я развернул пулемёт и открыл огонь. Слышу, он кричит: «Хватит! Хватит!» — обрадовался. Потом повернулся к командиру, махнул рукой и сказал: «Годится».”

11 апреля 1945 года, когда наши войска вели уличные бои, освобождал от фашистов столицу Австрии, отряд бронекатеров Дунайской флотилии получил необычное задание. В Вене было пять мостов через Дунай. Четыре из них гитлеровцы взорвали. И уже заминировали пятый – Имперский мост, один из красивейших на Дунае. Нужно было спасти его. Пять бронекатеров среди бела дня прорвались к этому мосту, захватили его и удержали до подхода наших частей. Во время высадки бронекатера прикрывали десант своим огнем. Геройски вёл себя в этом бою Игорь Пахомов. Пулемёт его, раскалённый от интенсивного огня, несколько раз заедало – в стволе застревала гильза. Игорь, несмотря на обстрел, выскакивал из-за укрытия, шомполом выбивал гильзу, возвращался и продолжал вести огонь по фашистам.

Из воспоминаний Игоря Пахомова:

“На этом вся война у меня закончилась… второй орден Красного знамени дали за Вену.  А вот первый “за хорошее поведение”. Действительно, вел себя нормально.”

Согласно статуту ордена, при повторном награждении орденом Красного Знамени выдавался знак ордена, с белым эмалевым щитком в нижней части ордена, на котором указывалось количество награждений.

источники:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Орден_Красного_Знамени

https://iremember.ru/memoirs/krasnoflottsi/pakhomov-igor-nik…

http://biozvezd.ru/igor-pahomov

https://flot.com/blog/historyofNVMU/3231.php

Показать полностью
11

Источник: pikabu.ru

No votes yet.
Please wait...

Related posts

Просто история надежды и спасения

INFBusiness

На волне новогодних котиков)

INFBusiness

Котоистории: Кошка Чака Норриса дома. Шкряб-шкряб.

INFBusiness

Leave a Comment

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.